Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A

ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ЛИЧНОСТНОГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СТАНОВЛЕНИЯ 

Махинин А.Н.
Россия, Воронежский государственный педагогический университет
men33333@yandex.ru

В настоящее время Россия переживает сложный период своей истории. После времени господства официального атеизма, искажения и принудительного забвения по идеологическим причинам своих религиозных и культурных корней в нашей стране идет процесс возобновления религиозной, этнической и культурной идентичности, а также цивилизационного самоопределения России. Этот процесс протекает в условиях информационного и культурного противостояния в международной сфере, пробуждения интереса граждан России и зарубежных соотечественников к истокам своей национально-культурной и религиозно-цивилизационной идентичности.

Культурное, духовное и национальное самоопределение каждого гражданина и всего народа в целом необходимы для развития солидарности и гражданской ответственности, для определения стратегических приоритетов развития нашей страны. Отсутствие стратегической перспективы – дополнительный, но существенный источник кризиса идентичности социума и легитимности самой власти, которая нуждается, прежде всего, в постоянной культурной легитимации.

В своем выступлении на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай» 19 сентября 2013 г. Президент России В.В. Путин особо подчеркнул: «…наше движение вперед невозможно без духовного, культурного, национального самоопределения, и определять успех будет качество людей, а также насколько граждане будут чувствовать себя единым народом» [1]. Впервые в новейшей истории вопросы национальной российской идентичности и приоритета культуры в стратегии национального развития были сформулированы как целостная система мировоззрения: «Культура, по сути, это свод нравственных, моральных, этических ценностей, составляющих основу национальной самобытности, один из ключевых символов российской государственности и исторической преемственности, то, что объединяет нас с другими странами и народами мира» [там же].

Проблема российской идентичности ставится и осмысливается, прежде всего, как проблема утраты коллективной (культурно-исторической, гражданской, социальной, национальной и т.п.) идентичности. Отчуждение от традиционной системы российских ценностей, рост взаимного недоверия и безответственность стали отражением в сознании россиян разрушающегося социального миропорядка, основанного на солидарности. Россияне, формально являясь жителями одной страны, гражданами одного государства, говоря на одном языке, пользуясь в подавляющем большинстве одними и теми же товарами и услугами, обучая своих детей по одним и тем же образовательным стандартам, вместе с тем не имеют ощущения внутреннего единства или социальной сплоченности. Это единство, оформленное символами государственной власти, нормами права, но не скрепленное развитым правосознанием и чувством гражданского долга, носит скорее внешний и символический характер. Это ощущение жизни в общем информационном потоке, создаваемое и поддерживаемое средствами массовой информации.

В системе ценностей россиян в современной России на первом месте стоит материальное благополучие и потребление (55% в 2010 г. по сравнению с 31% в 1986 г.) [2]. Десятилетия дефицита, показное потребление элит и трансляция ценностей престижного потребления в СМИ логично привели к тому, что «нация победителей» стала «нацией потребителей». При крайне неравномерном распределении доходов это приводит к еще большей атомизации общества и росту социальной напряженности.

Однако необходимо заметить, что при всей полярности оценок, самотипизаций для тех, кто живет в России, бесспорно мощнейшим объединяющим полем для всех этносов и конфессий, населяющих Россию, является русская культура. В долгосрочной перспективе наиболее близкой для России как страны нам видится гибридная форма культурно-гражданской нации. Связи, лежащие в культурном поле, кодифицированные в великой русской литературе, музыке, живописи, архитектуре, кинематографе, – самый прочный интегратор для всех людей, связывающих себя с Россией. Самобытная российская идентичность – результат многовекового сплетения великих культур: сначала античной и византийской, позднее, через иго, татаро-монгольской, наконец – блистательной культуры Западной Европы Нового Времени.

Как следствие и ученые, и практики рассматривают формирование российской идентичности в качестве инновационной задачи, поставленной нашим временем перед педагогическим сообществом. Для современной системы образования стоит задача выработки технологии трансляции содержания национально-культурного наследия.

Задача образования – представить основания для свободного и сознательного выбора, не вынудить к внешним формам согласия с ценностными национально-культурными установками, а создать условия для того, чтобы ценности стали функциональными, то есть используемыми людьми в повседневной жизни. Определение своего места в социокультурном пространстве будет основанием для деятельности, если оно осуществлено на основе свободной ориентации в окружающем мире, и кроме знаний, связано с эмоциональной сферой и реализовано непосредственно через деятельность. В системе образования важен учёт эмоциональной наполненности процессов осознания самобытности и самоидентификции, деятельностная ориентация образовательного процесса.

Федеральный государственный стандарт основного общего образования в качестве одного из личностных результатов освоения основной образовательной программы основного общего образования определяет «способность к осознанию российской идентичности в поликультурном социуме» [3]. Другие основополагающие документы также в своих положениях фиксируют положения связанные с «российской идентичностью».

Концепция духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России определяет понятие национального самосознания (идентичности) как «разделяемому всеми гражданами представлению о своей стране, её народе, чувство принадлежности к своей стране и народу. Основу национальной идентичности составляют базовые национальные ценности и общая историческая судьба» [4, с. 7]. Этот документ декларирует, что «ступень российской гражданской идентичности – это высшая ступень процесса духовно-нравственного развития личности россиянина, его гражданского, патриотического воспитания» [там же].

При работе с феноменом идентичности мы должны понимать, что он сложно структурирован и обладает подвижными внешними границами. Образно его можно представить в виде перевернутой пирамиды, основание которой образует родовая идентичность; средний слой – этническая идентичность (этничность) и верхний, самый широкий слой – гражданская (национальная, государственная) идентичность.

При этом выделенные пласты можно рассматривать как последовательные исторические модификации этнокультурной идентичности, которые в процессе исторической динамики не отрицали друг друга, а развивались по принципу взаимодополнительности. В результате в «активе» идентификационных оснований субъектов национальных сообществ оказываются результаты сложившейся иерархической вертикали [5]. Это значит, что во многих случаях люди одновременно «живут» в двух или нескольких системах координат.

По данным социологических исследований, российская идентичность находится в процессе оформления, ее рейтинг среди прочих видов идентичностей (поколенческой, гендерной и т.п.) не первостепенный. Для россиян более значимо  осознание себя в категориях принадлежности к определенному поколению, профессии, к жителям города, села или области, этносу. В целом, по данным ISSP (International Social Survey Programme), в России 65% граждан демонстрируют представление о себе как о россиянах, но лишь пятая часть (21,6%) часто ощущали близость, единство со всеми гражданами России [6, с. 121].

Эти установки взрослого населения экстраполируются молодым людям. Как свидетельствует исследование Р.И. Анисимова, посвященное трансформации гражданской идентичности в России, в 2011 году степень недоверия к государственным институтам, которые являются объективацией государства, по данным социологических опросов испытывают свыше 50 % населения. Любые акции, проводимые от имени государства (от переписи до «модернизации») вызывают сомнение, даже резкую критику, а это означает, что многие люди не идентифицируют себя с государством [7]. В результате растет отчужденность, страх за себя и своих близких, у людей отсутствуют долгосрочные планы и перспективы, а у части граждан растет желание уехать из страны. Укрепляется неверие в пропаганду патриотизма, осуществляемую современными официальными структурами, в том числе – образовательных организаций.

С точки зрения педагогики важно, что отождествление имеет уровневую структуру: носителем соответствующих антропо-образов и образцов могут и должны выступать отдельные персоны, микрогруппы, небольшие общности.

Вместе с тем, как подчеркивает М.В. Шакурова, идеализированные образы и образцы не являются прямым основанием для формирования в данном случае российской гражданской идентичности, поскольку нарушается принцип человекоразмерности идентичности, диктующий необходимость перевода абстрактного образа, образца, нравственной установки в реально осуществляемую в данном сообществе проекцию. Также принципиально важно различать знание о том, что, живя в России, человек должен называть себя россиянином и гражданином, и использование данных понятий им для самообозначения [8].

Таким образом, человек, говоря о себе «Я – россиянин» и «Я – гражданин», демонстрирует свою российскую гражданскую идентичность. Он признает свое членство в составе общности, образ члена этой общности ему близок и значим; он знает и принимает нормы поведения, разделяет ценности, реализует их в повседневной жизни. Руководствуясь этими представлениями, оценками, отношениями, человек дифференцирует свое окружение, рефлексирует свое соответствие нормам и образцам, принятым в референтном для него сообществе. Формирование этой идентичности может выступать фактором позитивного включения индивида в деятельность государства, развития активности в установлении социальных связей и разумного отношения к ресурсам. При этом такая идентичность базируется на значимости, актуальности сегодня и сейчас того или иного образа, членства, принадлежности.

При этом гражданская идентичность не сводится только к уяснению человеком своего места в рамках географического или территориального состояния. Такое понимание принадлежности в данной системе координат представляет собой многоаспектное когнитивно-ценностное образование, в котором знания о своем месте в социальной общности переплетены с представлениями о ее ценностях, ресурсах и т.д. Когда человек при ответе на вопрос «Кто я?» называет себя «россиянин», то он обозначает не только свою государственную или территориальную принадлежность. В подобном самообозначении («россиянин») сокрыт сложный комплекс представлений и чувств человека в отношении собственного статуса, прав и обязанностей, а также иных качественных составляющих (атрибутов) данной принадлежности.

Гражданская идентичность – «российскость» сегодня формируется в рамках постмодернистских технологий. И она является единственно подлинным вариантом укрепления российской гражданственности, глубинного укоренения патриотических чувств у народов России и у российского общества в целом. Сегодня многое решает «спортивный патриотизм» и другие похожие на него суррогаты подлинного патриотизма. Обезображенный, лишённый духовных корней этнический патриотизм, ставший пристанищем для молодёжного национализма и шовинизма, для радикального фундаментализма, бросает тень и на этническое начало как таковое.

Именно поэтому российская идентичность носит прецедентный характер. В зависимости от конкретно-исторической ситуации может произойти актуализация любого из идентификационных оснований или же возникнуть их симультанная комбинация (актуализация нескольких разноуровневых оснований идентичности). Такие вариации во многом зависят от того, каков характер опасности (неважно – реальной или мнимой), угрожающей целостности «единицы выживания». Именно поэтому российская идентичность может проявляться (и проявляется) в самых разных актуальных формах.

В качестве результативности достижения гражданской идентичности личности можно рассматривать формирование их гражданской зрелости, которая проявляется в следующем: уровне сформированности гражданского аспекта мировоззрения; поведении и отношениях, осуществляемых, исходя из гражданских ценностей; ориентации в повседневной жизни на конкретные гражданские ценности и ответственном отношении к своим поступкам.

В современных условиях идентичность молодежи в основном отвечает идеям, продвигаемым в сознание граждан. Это дает основание полагать, что у российской гражданской идентичности есть перспективы для более полного и массового утверждения на основе ценностей, выдвигаемых государством и общественностью.

Замечательные слова К.Д. Ушинского, записанные в его дневнике: «Сделать как можно больше пользы моему Отечеству – вот единственная цель моей жизни, и к ней-то я должен направлять все свои способности» [цит. по 9, с. 44], определяют направление его профессиональной, творческой деятельности и являются хорошим девизом в воспитании современного подрастающего поколения.

Литература

  1. Путин В.В. Выступление на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай». 19 сентября 2013 года [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://kremlin.ru/transcripts/19243/work.
  2. Вындышева О. Ради чего россияне готовы идти на жертвы? [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://expert.ru/2014/04/23/
  3. http://www.edu.ru/db/portal/obschee/
  4. Данилюк А.Я., Кондаков А.М., Тишков В.А. Концепция духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России. М., 2010.
  5. http://www.cnsr.ru/upload/NFR_Dubna-2014.
  6. Дробижева Л.М., Рыжова С.В. Российская идентичность и межэтническая толерантность // Социальные факторы консолидации Российского общества: социологическое измерение. М., 2012.
  7. Анисимов Р.И. Трансформация гражданской идентичности в России: автореф. дис. … канд. социол. наук. М., 2011.
  8. Шакурова М.В. Педагогическое сопровождение становления и развития социокультурной идентичности школьников: дис. … докт. пед. наук. М., 2007.
  9. Сластенин В.А., Чижакова Г.И. Введение в педагогическую аксиологию. М., 2003.